Помнится, случилось это 48 лет тому назад, когда мне еще было только лет 12 от роду.
Летом я приехал к своей тетке на каникулы в район Большекулачье, находящийся в Омской области. В первый же день моего приезда я приобрел себе много друзей. С ними я играл до позднего вечера, пока тетя Дуся не позовет на ужин. Здесь мне было очень интересно, но больше всего привлекал меня старинный монастырь.
В этом монастыре содержалось несколько монахов и послушников. Я с интересом смотрел на них, когда они собирались в храм на службу или таскали кирпичи. Я очень хотел познакомиться с одним из них и узнать, каково быть монахом. И вот такой случай мне представился.
Как-то раз мы с друзьями играли в прятки. Вода начал считать, а мы разбежались прятаться. Места для пряток было достаточно, но я долго и упорно искал место получше и, наконец, нашел. Это была не то старая баня, не то сарай, но место подходящее. «Здесь точно искать не будут», – подумал я и мигом спрятался за печкой. Послышались голоса ребят, заскрипела дверь, и шумная орава ввалилась в баню. Меня искали везде, но так и не нашли. Шум ушел вместе с ребятами. Я тихо вылез из-за печки и только хотел выйти за дверь, как услышал звук, как будто кто-то разжигал огонь. От неожиданности я запрыгнул на приполок. Сначала из-за печки показалась рука со свечой, а потом выглянуло добродушное лицо старика с лучезарными глазами. Я попятился и упал с приполка.
– Ну-ка покажись, кто ты таков есть? – сказал старик и подошел ко мне. У меня округлились глаза от ужаса, дрожащим голосом я спросил:
– Ты что, призрак что ли?
– Неужели так похож? – усмехнулся тот и добавил, – Призраки – мертвецы. Я их и сам до смерти боюсь.
Я немного пришел в себя:
– Что, правда боишься? Мне они вообще – тьфу! Сказки всё это.
Старик между тем достал из печки хлеб в деревянной тарелке, чайник, мёд. Пока он это доставал, задавал мне всякие вопросы. А я без утайки ему всё рассказывал. Закончив, он стал перебирать в руках какие-то черные бусинки. После я узнал, что это чётки. Да и сам старик был интересным. «Должно быть, монах», – подумал я. Одет он был в замусоленный черный халат, в поношенных от времени сапогах, в черной шапочке, которая, как и халат, была замусолена.
Когда я закончил рассказывать, он отложил черные бусинки в сторону и сказал:
– Ну, про тебя я всё понял, Сашка. А меня зови просто Афанасий. Приступим к нашей трапезе.
Дед Афанасий встал и повернулся в угол, там вдруг оказались иконы с лампадкой. «Раньше ведь их не было», – удивился я. Он сложил три пальца и перекрестился. Потом повернулся к столу и тоже его перекрестил со словами:
– Благослови, Владыко, трапезу, – затем обратился ко мне. – Угощайся, брат.
Я взял хлеб и намазал мёдом. Тогда мне было не понятно, что значит «трапеза» и почему он обратился ко мне словом «брат».
После еды Афанасий снова перекрестился и сказал:
– Благодарим, Владыко, за трапезу.
И я опять ничего не понял.
– Ну, брат Александр, заходи ко мне почаще.
– Конечно, Афанасий, – ответил я и вышел из бани.
«Откуда он тут взялся, странно? Обычно монахи в монастыре живут, а этот один», – размышлял я дорогой. Незаметно для себя я вышел на место, где мы начали игру. А вот и ребята играют в лапту. Я присоединился к ним. Во время игры я уже забыл про ту встречу с Афанасием, и про баню, и про непонятные для меня слова.
Наступил вечер. Мы попрощались и разошлись по домам. Про старца я вспомнил только после того, как тетя прочитала своё вечернее правило. «Нужно будет к нему сходить обязательно», – решил я и с этим заснул.
На следующее утро, а это было в воскресенье, мы пошли в храм, то есть в монастырь. Я заходил впервые в ограду монастыря, с таким чувством, как человек впервые выходил в космос. Всё мне казалось каким-то таинственным, интересным, красивым. А вот и монахи идут в храм. Мы подошли к дверям храма.
– Крестись, – говорит тетя Дуся, и сама перекрестилась. Я тоже перекрестился, как она учила, и мы зашли в храм.
Во время службы я искал глазами Афанасия, но так и не нашел. И потом мои старания найти его оказались тщетны.
После крестного хода вокруг монастыря мы пошли на трапезу. За всю свою жизнь я не пробовал еды вкуснее, чем здесь.
Затем мы пошли за благословением к игумену, настоятелю монастыря. Тётя долго с ним о чем-то разговаривала. Хоть я и знал, что подслушивать не хорошо, мне очень хотелось знать, о чем они беседуют. А оказалось, что тёте надо было не на долго уехать в Омск по срочным делам, а брать меня с собой не удобно и далеко. Поэтому она просила оставить меня на неделю в монастыре, так как соседки не могли меня взять к себе по каким-то причинам.
После их разговора отец Виталий, так звали игумена, обратился ко мне с добродушным лицом:
– Ну что, брат Александр, будешь у нас гостить.
Я улыбнулся и кивнул в ответ.
Собрав нужные вещи, я решил по пути заглянуть к Афанасию. Добежав до его домика, я постучал в дверь и зашел. Встретил он меня радушно и угостил испеченными им блинами. А я рассказал, что меня оставят на неделю в монастыре.
– А сам ты хочешь этого? – спросил он.
Я потупился от такого вопроса. Вообще, никто меня не спрашивал, хочу я или нет. Сказали – значит надо так.
– Ну, наверное, – неуверенно ответил я.
– Ладно, беги, а то тебя ждут уж. – поторопил Афанасий.- И помни: в монастыре живут ангелы.
Я ушел.
Ночевал я уже в монастырской келье и точно знал, что завтра будет удивительный день. «Завтра высплюсь и начну своё исследование», – подумал я. Но не тут-то было. Подъем был ранний в половине шестого. Я с горем пополам встал, умылся. Вода была ледяная. Сначала было утреннее правило, затем служба, потом трапеза. И вот тут-то произошло то, что не входило в мои планы на день – послушание.
Моим первым послушанием было переносить дрова в поленницу. Рубил дрова отец Павел. С ним не было скучно. За нашими разговорами мы быстро справились с делом.
На второй день я помогал в пекарне отцу Филиппу. Там со мной был послушник Феодосий. Лет ему было, как и мне, 12. У него умерли родители от какой-то болезни, а родственники отдали его в монастырь, когда ему было лет 5. Так что мы сдружились с ним.
Феодосий лепил хлеб, клал на противень и ставил в духовку. С отцом Филиппом не забалуешь, слишком он строгий. Пока отец Филипп выходил в переднюю, я лепил всяких человечков, лошадок, даже бомбу. Я представлял, как на войне взрываю бомбу. Феодосий смотрел на меня с серьезным лицом.
– Ну, чего смотришь? – спросил я резко, когда мне надоело, что он пялится на меня. Феодосий отвернулся.
– Скажи прямо, завидки берут? – похвастал я.
– Хм, – хмыкнул он в ответ и добавил, – не берут. Это военная игра, беду за собой влекущая.
– «Беду за собой влекущая», – передразнил я его и прыснул от смеха.
– Зря смеешься, – обиделся тот, – Играя так, ты не приумножаещь звания свои, вот и доиграешься, останешься без профессии.
Я лишь закатил на это глаза. Послышались шаги в передней.
– Отец Филипп, – прошептал Феодосий.
Я быстро смял свою бомбу. Отец Филипп вошел, грозно окинул нас взглядом и достал из духовки хлеб. А какой был запах! Красота! Он поставил противень на стол. Я не удержался и отломил маленький кусочек. Феодосий покрутил пальцем у виска, мол, совсем сбрендил?! Я лишь язык ему показал. И получил от отца Феодосия здоровенный подзатыльник. Он взял противень и вышел в переднюю. Я потер больное место. А Феодосий опять начал нравоучение:
– Вместо вредных игр научись лучше полезному. Например, послушанию.
– Да уж, легко сказать, научись послушанию, – усмехнулся я.
Закончив послушание, мы отправились на трапезу. День был не постный, на стол подавали блины. Тут у меня промелькнула мысль: Афанасий! Я решил узнать у Феодосия, кто он такой. Когда нас отпустили по кельям, по дороге я спросил:
– Феодосий, ты знаешь некоего монаха Афанасия?
– Впервые слышу?
– Он живет один в старой баньке.
– Да нет, никто там не живет.
У меня еще долго не выходил из головы этот старец Афанасий, я у всех спрашивал, но никто его не знал.
– Видимо, ты повстречал Вестника, Ангела Божия, – говорил мне всеми уважаемый отец Иоанн, благочинный. – Это знак, благословение Божие на твою жизнь
«Наверное, это правда», – подумал я.
Незаметно пролетела неделя. А потом и лето. Настала пора уезжать обратно в Москву на учебу. Я попрощался с теткой, с монастырем и, конечно, со старцем Афанасием.
Я буду долго еще вспоминать о монастыре и первом монахе, с которым я познакомился. Теперь я знаю, что все монахи – это ангелы Божии.
Феодосия Кукушкина, 14 лет